БОЖЕСТВЕННЫЕ СВЯЗИ

Исследуя хитросплетения связи между смертными и богами в настоящем кипящем котле смертных верований, коим является регион Внутреннего Моря, я отметил (как вы, несомненно, помните, моя Госпожа), что порядка двадцати божеств пользуются там наибольшим почитанием. Признаться честно, меня куда больше интригуют верования и обрядовое поведение тех смертных, чьи взгляды не вписываются в рамки господствующих культов, поскольку об этих видных владыках мне уже известно немало. И всё же мне определённо надлежит уделить время их изучению. Во-первых, столь многие души, вверенные моей заботе на Кладбище, при жизни поклонялись именно этим богам. И если мне суждено — как вы, моя Госпожа, предписали мне — расти в сопереживании и понимании этих смертных душ, даря им искреннее утешение и поддержку при переходе в посмертие, то мне следует ближе узнать тех богов, чьё почитание и божественная длань составляли неотъемлемую часть их земного пути.

Возлюбленные4Союзники26Враги32Сложные отношения3СаренрэйДезнаШелинКалистрияКайден КайлинАразниИомедэйТорагЭрастилГозрейФаразмаНефисИрориАбадарАсмодейНоргорберЗон-КутонУргатоаЛамаштуРовагугLost Omens: Divine Mysteries, глава «Боги Внутреннего моря»

Кроме того, эти боги самым тесным образом вплетены в историю и дела смертных, и постижение их мотивов и замыслов оказалось поистине захватывающим! В частности, я обнаружил, что именно эти двадцать богов связаны меж собой весьма интригующими узами! В то время как считанные единицы хранят непоколебимое отчуждение, подавляющее большинство имеет среди собратьев верных друзей, заклятых врагов и даже пылких возлюбленных. Надеюсь, вы согласитесь со мной, моя Госпожа (а не с Лорминосом, который, право же, совершенно ничего не понимает), что мне определённо стоит посвятить время разбору того, как эти божества взаимодействуют друг с другом.

(Заметка для себя: этот раздел, возможно, ещё потребует правки. Поскольку я записывал эти мысли в стремительной спешке между другими разделами, я осознаю, что сюда могли просочиться толика субъективности и авторских оценок!) Когда я лишь приступал к исследованию уз между богами, я и помыслить не мог, насколько они запутаны! Разумеется, моя Госпожа, я наивно полагал, что прочие божества столь же преданы своему долгу, как и вы. Должен признаться: пусть у меня и не было на то веских оснований, я считал, будто самодисциплина и верность высшей цели неотделимы от самой божественности — по сути, синонимичны божественной материи как таковой, — просто потому, что вы, моя Госпожа, столь совершенно воплощаете эти добродетели. И хотя вы не единственное божество с подобной дисциплиной и страстью (не говоря уже о безупречной трудовой этике и поразительной способности держать под чутким началом колоссальный сонм преданных психопомпов), вы уникальны в этих чертах, моя Госпожа. Мои изыскания показали, что вы почти никогда не покидаете Кладбища и неустанно избегаете участия в мелочных дрязгах прочих богов (а поскольку я имел счастье трудиться под сенью вашего блистательного примера, я прежде и не подозревал, что эти дрязги вообще существуют).

Тем главным исключением, как я уже упоминал ранее, стало ваше участие в заточении того ужаса, Ровагуга, потребовавшем создания коалиции богов, равной которой не собиралось ни до, ни после. Когда ещё Асмодей соглашался прийти на выручку Саренрэй? Обычно они непримиримые заклятые враги. И когда ещё Дезна и Абадар — или Тораг и Гозрей, если уж на то пошло — оказывались сплочены единой целью? Мне не удалось отыскать ни единого другого примера подобного единения, причиной коему, должно быть, послужили кошмарные масштабы бесчинств того Ужаса. Столь безудержное разрушение можно было остановить лишь объединённой мощью множества богов. И кто иной, кроме вас, моя Госпожа, сумел бы спроектировать Мёртвое Хранилище, дабы пленить столь кошмарную угрозу?

Подчёркивая этот поворотный миг для места моего исследования (а именно планеты Голарион), я ни в коей мере не умаляю важности вашего противостояния с вашим самым ненавистным врагом, моя Госпожа. Ургатоа — истинное бельмо на глазу мироздания, плетущее злокозненные сети нежити, дабы улавливать души, чьё законное место здесь, подле нас, в беспрепятственном и нерушимом шествии вечности. Я пришёл к выводу, что лишь из-за вашей беззаветной преданности трудам здесь вы до сих пор не сковали второе Мёртвое Хранилище, дабы заточить это второе исчадие среди богов. Право же, думал я, прекрасная Саренрэй и госпожа Шелин, не говоря уже о Батюшке Ветвистые Рога и Гозрее Ветрено-волновом, непременно откликнулись бы на призыв встать плечом к плечу с вами, сокрушить Ургатоа и навек изгнать её злобу и скверну! (Я поделился этой мыслью с Лорминосом и не снискал за труды ничего, кроме выговора за дерзость советовать вам. Моя Госпожа, уверяю вас, у меня и в мыслях не было ничего подобного, равно как я не дерзаю предугадывать ваши намерения и замыслы ныне или впредь. Я всего лишь делюсь своими размышлениями в духе прилежного научного поиска!) Лорминос велел мне исследовать вопрос глубже, и в процессе изысканий я выяснил, что Бледный Ужас вовсе не пребывает в божественной изоляции, как то было и остаётся с Ровагугом. Ибо недавно она заключила союз с Полуночным Калечителем Зон-Кутоном — чудовищной силой, упивающейся болью, увечьями и людским горем. (Я вовсе не хочу сказать, будто не испытываю глубокого сочувствия к его трагической судьбе. Я знаю, что он был искалечен до неузнаваемости тем, с чем столкнулся в Великом Запределье. Я содрогаюсь при мысли о том, какие невообразимо гнусные силы истерзали некогда благодушного брата госпожи Шелин. Полагаю, и сама она не была безгрешна во всей той ссоре, но, как бы то ни было, она свято верит, что её брат, невзирая на нынешнее безумие, всё ещё может быть спасён.) Но если притязания Бледного Ужаса на него таковы, что вам придётся сойтись в битве и с Полуночным Калечителем тоже, что ж, тогда на помощь госпожи Шелин рассчитывать едва ли придётся, и дело принимает куда более запутанный оборот.

Я потратил немало времени, пытаясь доподлинно выяснить, какова природа их взаимного союза (я имею в виду Бледный Ужас и Полуночного Калечителя), однако подтвердить слухи мне пока не удалось. Одни утверждают, будто они дарят друг другу утешение и поддержку — столь остро необходимое прибежище для тех, у кого столь много врагов и столь мало богов, не плюющихся при звуке их имён, не говоря уже об искренней дружбе. Однако мне трудно поверить, что два столь извращённых, несчастных и исполненных скверны создания способны находиться подле друг друга без вынашивания злодейских козней. Нежить и мука взаимно подпитывают друг друга, и если они замыслили распространять их рука об руку — мне страшно даже представить! Не планируют ли они захлестнуть своими порождениями ещё большую часть Голариона? Уже сейчас целые народы склоняются перед ними — целые государства! Да, пока их лишь пара, но не станет ли это лишь началом? А что ещё ужаснее — что, если они дерзнут замыслить вторжение на само Кладбище? Я ни в коей мере не сомневаюсь в нерушимости преград и чар, воздвигнутых вами ради защиты Реки Душ, моя Госпожа, но должен признаться, что время, проведённое за изучением этих двух зловещих богов, изрядно выбило меня из колеи. Вместе они поистине грозны, и я опасаюсь, что закрывать глаза на их союз можно лишь с величайшим риском для всего мультивселенной!

Другим возможным союзником против этого мерзкого, но могущественного дуэта способно выступить её грозное бывшее высочество Аразни. Вновь повторюсь, моя Госпожа, я ни в коем случае не дерзаю давать вам советы и в полной мере сознаю (о чём мне неустанно напоминает Лорминос), что этот научный труд служит моему собственному росту, а не чьему-либо ещё. Однако Аразни неуклонно приумножает свою мощь и решимость, и эта решимость вполне способна совпасть с вашей, моя Госпожа. Непреклонная с величайшей опаской относится к любым союзам, способным хотя бы на йоту ущемить её свободу и суверенитет, однако она категорически отвергает как восхваление боли, так и сотворение нежити. (Признаться, возможно, она выступает лишь против насильственного обращения в нежить тех, кто этого не желает, но полный запрет любой нежити видится следующим логическим шагом). Кроме того, невзирая на её прежнее пренебрежение к пастве и нежелание вмешиваться в дела, выходящие за рамки собственного выживания, число её почитателей стремительно растёт по всему региону Внутреннего Моря. Травмированные приверженцы ныне почившего владыки Горума с особой силой тянутся к ней, её несгибаемой силе воли и воле к выживанию. Согласно моей теории божественного могущества (которую, как вы помните, я подробно изложил ранее), подобный наплыв верующих означает, что она будет всё чутче прислушиваться к их мольбам и к любым угрозам, исходящим от нечестивого союза Ургатоа и Зон-Кутона. Если эта парочка начнёт приводить в действие свои зловещие планы, её бывшее высочество Аразни вполне способна выступить против них — и ей самое место подле вас, моя Госпожа.

Если госпожа Шелин не примкнёт к коалиции против Полуночного Калечителя (даже если бы это означало положить конец тирании Бледного Ужаса!), на эту роль можно было бы склонить другую союзницу Саренрэй. Звёздная Скиталица, госпожа Дезна, не питает ни малейшей любви к Зон-Кутону, равно как не терпит мерзкого сотворения нежити. Однако она связана любовными узами одновременно с прекрасным Цветком Рассвета и с госпожой Шелин, что неизбежно сулит сложности. Осмелится ли госпожа Шелин просить возлюбленных отступить и не поднимать оружия против брата, чьё искупление она всё ещё чает увидеть? И не станет ли Цветок Рассвета, столь преданная спасению заблудших душ, также верить в то, что Полуночного Калечителя ещё можно вызволить из тьмы и вернуть к его прежней сути? Если так, Звёздная Скиталица окажется в весьма незавидном положении!

Будучи предельно честным, я так и не сумел до конца уяснить, насколько монолитен этот триумвират возлюбленных. Да, эти три богини разделяют множество общих целей и трудов помимо взаимной любви. Однако их взгляды далеко не всегда совпадают. Возьмите, к примеру, всю ту историю с Архиисчадием Асмодеем, когда тот заключил пакт с Домом Трюн ради захвата власти над Челиаксом и насаждения дьяволопоклонничества по всей стране. Столь многие из тех несчастных душ искренне не ведали, от чего отрекаются, отдавая свои души ему и его приспешникам. До меня доходили слухи, что Цветок Рассвета и госпожа Дезна были столь разгневаны, что рвались лично покарать Архиисчадие, но госпожа Шелин наотрез отказалась поддержать их и даже прислушалась к совету Абадара Замки-и-Ключи — единственного постоянного союзника Архиисчадия. Мне не удалось вскрыть корень тех разногласий или суть последовавших бесед, но, похоже, трио сошлось на компромиссе не вмешиваться в дела смертных напрямую, ограничившись сплочением земных сил и действиями через них. Цветок Рассвета, судя по всему, с честью приняла этот вызов — она вложила немало сил в сбор смертных ратей. И те, в свою очередь, изрядно спутали карты Архиисчадию!

Одной из самых стойких союзниц Цветка Рассвета в этом начинании (а именно в вырывании смертных Внутреннего Моря из цепких когтей Архиисчадия) выступает госпожа Иомедэй в Сияющих Доспехах. Она принадлежит к Вознёсшимся — той троице, что образует совершенно иную триаду. Эти три бога (как вам известно) некогда были смертными, преодолевшими Испытание Звёздного камня ради обретения божественности, отчего и зовутся Вознёсшимися. (Как я отмечал ранее, тайна того, как именно смертная субстанция пресуществляется в божественную, всё ещё недоступна моему разумению, но я убеждён, что дальнейшие штудии откроют мне и этот секрет). Двое других Вознёсшихся — это господин Весельчак, Кайден Кайлин, и сэр Тайны-и-Ложь, этот жуткий Норгорбер. Из надёжных источников, подтверждённых моими изысканиями, мне ведомо, что господин Тайны-и-Ложь люто ненавидит обоих собратьев! Возможно, дело в банальной несовместимости характеров: ведь Норгорбер начисто лишён чести, пламенного рвения и прямодушия госпожи Иомедэй, равно как и открытого, беспечного нрава господина Кайлина. Подозреваю, за этим кроется нечто большее, но в том-то и загвоздка при изучении бога тайн! Мои поиски не дали ни единого достоверного факта о нём самом — буквально ни крупицы! Зловещие же происки его паствы, напротив, раскрыть не так уж трудно: нацелены ли они на резню или политические интриги, они многочисленны и отвратительны. Однако каждый из этих замыслов становится виден лишь постфактум! Увенчался ли план успехом или был сорван — никто не способен предвидеть его заранее! (Помимо вас, моя Госпожа, да ещё, пожалуй, владыки Нефиса, если он и впрямь Всевидящее Око, никто не ведает наперёд, что замышляет сэр Тайны-и-Ложь. Впрочем, Нефис настолько непостижим, что от него нет никакого проку). С другой стороны, Иомедэй и Кайден тоже отнюдь не закадычные друзья. Госпожа Иомедэй, кажется, никогда не позволяет себе расслабиться и распустить волосы (короткими они у неё и остаются), и порой позволяет себе колкие упрёки в адрес господина Кайлина. Полагаю, вы, моя Госпожа, отдаёте должное тому, насколько ревностно госпожа Иомедэй предана своему долгу, пусть даже эти цели не вполне понятны с нашей точки зрения (то бишь с точки зрения обитателей Кладбища, исключая вас, моя Госпожа). Преданность её несомненна, и она распространяется и на сам Цветок Рассвета. Иомедэй готова сойти в Ад ради Саренрэй — собственно, она уже совершала подобное, — но не просите её об отдыхе! И уж тем более не спрашивайте её об отношениях с Непреклонной. Задолго до своего вознесения (что по меркам смертных было весьма давно) Иомедэй благоговейно молилась её бывшему высочеству Аразни, которая в ту пору была вестницей всего светлого и прекрасного. Всё пережитое с тех пор разительно переменило Непреклонную, и ныне я не вижу многого, что могло бы сблизить их, хотя, полагаю, госпожа Иомедэй всё ещё хранит чувства к ней. Мне пока не удалось выяснить, что это за чувства — любовь, жалость или презрение. К своему удивлению, я узнал, что госпожа Иомедэй не раз выступала заодно с владыкой Абадаром во имя долга, закона и порядка. Пусть она и не питает страсти к злату, подобно господину Замки-и-Ключи, она неизменно привлекает благосклонность государей и вельмож, черпающих в ней вдохновение для доблести.

Что же до Абадара, я никак не ожидал обнаружить у него столь бесчисленное множество союзников! Уж кто-кто, а он умеет выстраивать отношения даже меж теми богами, что ненавидят друг друга до скрежета зубовного. Сумел бы кто иной дружить одновременно и с Архиисчадием, и с госпожой Шелин? Или с Архиисчадием и... да с любым другим богом, если уж начистоту! Я считал это немыслимым! Однако Абадар — прирождённый дипломат, невзирая на кажущееся бесстрастие, и всецело предан процветанию цивилизации, богатства и закона. Если он может привлечь Архиисчадие к решению одного вопроса, пока владыка Тораг помогает в другом — тем лучше для него. Полагаю, господину Замки-и-Ключи приходится с величайшей осторожностью составлять списки гостей для званых вечеров, дабы ненароком не созвать кровных врагов, способных вцепиться друг другу в глотки и испортить всё торжество. И где он вообще встречается с Архиисчадием?

Временами я задавался вопросом: уж не связывают ли владыку Абадара и Асмодея любовные узы? Впрочем, признаюсь, те же подозрения закрадывались мне в душу и касательно владыки Абадара и господина Ирори. Подобный тройственный союз едва ли был бы возможен, ведь господин Ирори ненавидит Асмодея с той яростной страстью, которую столь сдержанный владыка приберегает для исключительных случаев. Признаюсь, стоило мне заикнуться о подобных догадках, как я натолкнулся на скепсис (а порой и неприкрытое отвращение). Лорминос заявил, что я перечитал бульварных смертных романов и выдумываю нелепицы, не имеющие под собой ни крупицы правды. Возможно, эти узы остались в далёком прошлом для них троих, и Лорминос лишь иносказательно предостерегает меня никогда более не касаться этой темы. По крайней мере, они способны единодушно выступить против сэра Тайны-и-Ложь — а что сближает сильнее, нежели общий враг?

Господин Ирори, разумеется, хранит гробовое молчание по этому поводу, и я вынужден признать, что мне не удалось раскопать ничего определённого, чего и следовало ожидать от столь невозмутимых божеств. Быть может, это одна из тех глубоких душевных ран, что так и не затянулись до конца (я открыл для себя, что у смертных это сплошь и рядом — застарелые душевные язвы, продолжающие кровоточить, фигурально выражаясь, даже за порогом смерти. Я видел не одну истерзанную душу, влачащую подобное бремя: хотя бренные оковы плоти уже были сброшены и дух мог бы свободно воспарить в вечность, он оставался придавлен к земле невыносимым грузом. Ирори некогда был человеком, так что, возможно, он всё ещё сохранил склонность к подобным душевным ранам, и утрата любви и близости другого существа как раз и стала такой неизбывной болью. Почему Лорминос противится моему желанию постичь эту важнейшую грань смертной природы, столь способствующую пробуждению эмпатии?) (Мне тут пришло в голову: а вдруг я всё превратно понял насчёт владыки Абадара и господина Ирори? Вдруг владыка Абадар попросту принялся «искать иные варианты», так сказать, тогда как господин Ирори не разделял подобных порывов, и владыка Абадар попросту предпочёл бы, чтобы никто и никогда не прознал об этой истории? Но Лорминос уже хмурится, читая через моё плечо, цокает языком и недвусмысленно намекает, что моё будущее может стать весьма болезненным, если я сию же секунду не сменю тему!) Кайден, напротив, кажется вполне счастливым в своих нынешних отношениях с Калистрией Томный Взор, сколь бы бурными и ненадёжными они ни казались со стороны. Разумеется, даже если бы я заподозрил между ними разлад, я бы ни единым словом не дерзнул намекнуть, будто у богини мести что-то идёт не так! К счастью для моего бренного благополучия, мне не о чем докладывать в этом ключе — решительно не о чем! Судя по всем свидетельствам, госпожа Томный Взор и господин Весельчак идеально подходят друг другу и вполне мирно расстаются, когда решают разойтись на время. Более того, пусть со стороны их союз и кажется запутанным, непредсказуемым и порой грозовым, мои изыскания показывают, что он дарит им обоим полное удовлетворение и зиждется на глубоком взаимопонимании. Известно, что оба они имели и продолжают заводить других любовников, однако делают это без малейшего ущерба для взаимной привязанности — во всяком случае, без катастрофического ущерба, а ведь речь идёт о богине мщения!

Помимо взаимного влечения, Кайден и Калистрия одинаково неравнодушны ко всему неизведанному и непредсказуемому. Не в этом ли кроется истинная суть их союза? Пожалуй, это куда более веская причина быть вместе, нежели наличие общего врага — тем паче что общего врага у них, кажется, и нет, во всяком случае среди тех богов, с кем они общаются чаще всего. На самом деле их альянсы весьма запутаны, ибо (как я упоминал выше) Кайден ненавидит Норгорбера, тогда как последний весьма близок с госпожой Калистрией: её страсть к интригам прекрасно гармонирует с его любовью к плащу и кинжалу. А уж это бесконечно далеко от открытой натуры господина Кайлина, что, вероятно, и служит истинной причиной вражды между ним и сэром Тайны-и-Ложь. (Мне пока не удалось точно выяснить, какая кошка пробежала между ними, так что это станет темой для будущих изысканий!) Но я отвлёкся. Вернёмся к моей главной гипотезе: если вам, моя Госпожа, суждено сокрушить Бледный Ужас, исключив триаду возлюбленных (госпожу Шелин, Цветок Рассвета и Звёздную Скиталицу), вы могли бы призвать под свои знамена Батюшку Ветвистые Рога и Гозрея Ветрено-волнового. Поначалу мне казалось, что у этих двоих мало общего: Эрастил столь патриархален, оседл и традиционен в своих взглядах и домашнем укладе, тогда как Гозрей — полная его противоположность: вечно в движении, совершенно непредсказуем в быту и чужд условностям — короче говоря, во всём непохож на Эрастила! Эти боги — живое исследование контрастов. Я хочу сказать, Батюшка Ветвистые Рога велит пастве держаться родного порога, тогда как Ветрено-волновой зовёт своих верных в дальние странствия, и это лишь один пример! И всё же, как выяснилось, эти двое на самом деле весьма близки! Мне не удалось разузнать подробностей о том, как, где и когда они проводят время вместе. Полагаю, Гозрей заглядывает в Летние Земли всякий раз, когда тому заблагорассудится, а Эрастил, практически неотлучно пребывающий дома, не требует предупреждений и просто велит супруге поставить на стол ещё одну тарелку да придвинуть кресло поближе к очагу.

Но оказалось, что этих двух владык связывает нечто неизмеримо большее: единая цель! Оба бога разделяют священную верность природе — глубокую, непреклонную и не знающую компромиссов верность, сводящуюся к почитанию самой жизни во всей её полноте и многообразии проявлений. А это значит — моя Госпожа, и это самое прекрасное! — оба бога едины в своей непримиримой ненависти к Бледному Ужасу и её культу нежити! И у Батюшки Ветвистые Рога с Ветрено-волновым, насколько показывают мои изыскания, нет неудобных союзников, способных поколебать эту решимость. (Что ж, признаю, Эрастил дружен с госпожой Шелин, но это едва ли станет помехой — они ведь не любовники; Эрастил хранит безупречную верность госпоже Джайди). Итак, мы имеем Аразни, Эрастила, Гозрея и госпожу Иомедэй, готовых выступить против Бледного Ужаса — а кто остаётся у этой нечестивой осквернительницы? Полуночный Калечитель? Владыка Нефис определённо выбывает из уравнения (его ум слишком раздвоен, дабы принять чью-либо сторону), а Ламашту, при всех её чудовищных и извращённых взглядах на жизнь, ни за что не встанет под знамена нежити, насколько мне удалось выяснить. Так что расклад почти такой же, как при битве с изначальным Ужасом! А быть может, Батюшка Ветвистые Рога сумел бы привлечь господина Замки-и-Ключи, который убедил бы господина Ирори и владыку Торага встать в строй. А затем владыка Тораг мог бы воззвать к господину Кайлину, а тот привлёк бы госпожу Калистрию и госпожу Дезну... ах, постойте, её верность я уже рассматривал. Как бы то ни было, госпоже Шелин попросту нужно втолковать, что Бледный Ужас должен быть остановлен. Право же, это могло бы стать первым шагом к спасению Полуночного Калечителя, если бы его единственную божественную союзницу навек замуровали в темнице, откуда она более не смогла бы осквернять, искажать и высмеивать священный ход душ. Всё истинное и благородное в мультивселенной взывает об этом, моя Госпожа — не говоря уже о безопасности самого Кладбища!

Вновь повторюсь, моя Госпожа, я отнюдь не дерзаю наставлять вас (ибо не имею ни малейшего желания окончательно довести рассудок Лорминоса до белого каления) и не подталкиваю вас к поиску союзников среди богов. Но я свято верю: не далёк тот день, когда новый союз божеств восстанет и сокрушит вашего заклятого врага!