Божественный парадокс

Хотя я никогда не была бы столь невежлива, чтобы называть богословские головоломки «проблемой», как это делают многие смертные, я вынуждена признать, что божественное начало часто окутано путаницей и тайной. Постижение множества теологических хитросплетений, возникающих в жизни смертных, занимало мысли благочестивых на протяжении всего их существования. Право же, этого довольно, чтобы мы, носои, веками были заняты изысканиями (хотя, да не прогневается моя Госпожа, я полагаю, что сей процесс пошёл бы куда быстрее, будь первоисточники чуточку более откровенны). Многие мудрецы разрешают подобные затруднения заявлениями, будто божественное недоступно пониманию низших умов. По моему мнению, это научная халатность, и именно поэтому моя Госпожа поручила данный исследовательский проект моему академическому уму, вместо того чтобы доверить сию задачу своим истовым прихожанам. Более того, подобное утверждение фактически неверно, что и доказал бог Грухаста, когда обрёл собственный божественный сан, написав совершенный трактат о божественном (избранные фрагменты из этого труда, «Азвадева Пуджила», были приложены к указателю C).

К счастью, среди смертных учёных есть немало тех, кого столь же сильно возмущают подобные самодовольные религиозные банальности. (Следует полагать, что моя Госпожа согласна с ними и с моим собственным мнением по этому поводу, ведь вы с самого начала поручили это исследование именно мне!) Я наметила несколько важнейших вопросов, на коих намерена сосредоточить свои изыскания в дальнейшем, как только будет окончательно получено разрешение на использование нужных Мёртвых Дорог.

ВОПРОС ГЕОГРАФИИ

Как слуга моей глубокоуважаемой Госпожи, признаюсь, я принимала некоторые стороны вашей божественности как должное. Вас знают везде, где касается смерть, вам поклоняются во множестве галактик смертной Вселенной и в царствах за её пределами. Многие из ваших собратьев, такие как госпожа Дезна, в полной мере разделяют столь необъятный размах. И всё же я обнаружила, что почитание некоторых божеств имеет странные географические ограничения: иные сосредоточены на отдельных планетах или даже на конкретных регионах отдельной планеты! Хотя едва ли кого-то из этих богов можно сравнить с вами по влиянию на жизнь смертных, эти любопытные региональные границы, похоже, мало связаны с тем, насколько привлекательны домены того или иного бога для местного населения. Равным образом, хотя деятельность смертных зачастую и отвечает за распространение веры, боги отнюдь не ограничены в использовании божественных вестников и откровений. Что же в таком случае мешает их вере стать столь же вездесущей, как вера моей Госпожи?

Разумеется, это не умаляет роли увлекательных смертных мелочей в распространении или отвержении веры. Нехватка приверженцев Бабушки-паучихи в Авистане вызвана скорее её давней враждой с Асмодеем, Абадаром и Саренрэй, нежели какими-то особыми региональными предпочтениями. Душевные раны смертных точно так же воздействуют на божеств куда сильнее, чем понимают многие смертные. Супруга Эрастила, Джайди, приложила мало усилий для возрождения своей веры на Голарионе после падения Ацлантской империи — настолько, что многие забывают о том, что у Старого Меткого Глаза есть семья! Я также побеседовала с одним учёным (который, к несчастью, взял с меня клятву о сохранении безымянности как условие нашей встречи), убеждённым в том, что эльфийская богиня Финделадлара чуждалась других народов вовсе не из презрения, а из-за фактической неспособности общаться после опустошительного Падения Звезды.

Переселение смертных точно так же создаёт причудливое плетение распространения веры. Несколько богов Тянь-Ша проникли в регион Внутреннего Моря благодаря своим последователям среди тяньских переселенцев, хотя их вера почти не распространяется за пределы этой конкретной смертной народности. Аркадийская богиня, Матерь Казуталь, в последнее время также обрела несколько опорных точек в Авистане (добавленный мною титул «Аркадийская» — ещё один пример курьёзного парадокса: с какой стати какому-либо богу, кроме Вознёсшихся, носить ярлык смертного континента?). И всё же её случай порождает те самые аномалии, коими изобилует вопрос божественной географии. Её появление в бурлящем котле народов Абсалома не вызывает большого изумления, однако она обладает куда более древним присутствием в этом регионе среди орков Просторов Муанги, что, по-видимому, восходит ещё к их истории на поверхности мира. На то, как и почему её влияние оставалось столь обособленным на протяжении столь долгого времени, похоже, нет простого ответа.

Существует также и вопрос времени. В любой заданный отрезок времени то или иное число богов может пользоваться широким почитанием среди смертных. Почему же вера в бога угасает со временем? Если только бог не погибает или не решает отвернуться от своих последователей, я не вижу причин, почему та или иная вера должна слабеть. Есть ли какая-то причина, по которой вера в Эзокара со временем стала менее распространённой? Он бог исцеления, а насколько я понимаю, смертные нуждаются в исцелении непрестанно. Даже с упадком Ацлантской империи Эзокару не составило бы труда найти новых почитателей. Быть может, Эзокар попросту устал заботиться о смертных Голариона? Могло ли статься так, что он был настолько сокрушён гибелью ацлантского народа, что утратил божественный интерес? Он вполне мог решить обратить свой взор в иные края. Полагаю, самое логичное объяснение, приходящее на ум, заключается в том, что при сокращении численности паствы Эзокар стал обладать меньшим влиянием на Голарионе и предпочёл отказаться от своих планов на эту планету. (К сожалению, эта теория неудовлетворительна как потому, что культы угасают со временем даже без колоссальных потерь населения, так и потому, что у Эзокара по-прежнему остаются последователи на Голарионе.) Хотя моя Госпожа внимает каждому, кто нуждается в ней при первом и последнем вздохе, признаюсь, я подозреваю некоторых богов в пристрастности. Жрецы Дайкицу часто говорят о том, как сильно она любит земли Тянь-Ша, хотя Госпожа Лисиц меняет обличья столь часто, что вполне может почитаться в Авистане под иной личиной. Дварфские боги питают общеизвестную склонность к дварфскому народу; если правда то, что Тораг выковал первых дварфов лично, то я, полагаю, могу легко понять такое пристрастие. Действительно, когда дварфские верования начали распространяться среди некоторых Рыцарей Последней Стены (недавно возникшего ордена, поклявшегося сражаться с презренным выскочкой, Тар-Бафоном), из контингента носои Магрима мне из надёжных уст стало известно, что дварфский пантеон, кажется, растерялся и не знает, как реагировать на этих новообретённых приверженцев! Они милостивы, разумеется, но выглядят несколько озадаченными. Я поступила бы опрометчиво, если бы не упомянула и пристрастность самих смертных. Халфлингские боги Чалдира и Тамир рады принять любого, кто воззовёт к ним, однако подозреваю, что многие смертные ищут более грандиозных богов (с куда более внушительным ростом).

Я отвлеклась, моя Госпожа. Хотя пристрастность и может играть некоторую роль, я не считаю её исчерпывающим объяснением этого вопроса. Возможно, сие связано с загадкой того, почему одни смертные способны направлять сакральную мощь лучше других? Поскольку попытки собрать должную выборку жрецов встретили некоторое сопротивление (и несколько угроз, за кои я приношу искренние извинения и не стану осквернять ими ваш взор), я намерена начать с исследования самого рельефа Голариона.

ПРОТИВОРЕЧИЯ ВОСПРИЯТИЯ

Естественное место для начала — это, конечно же, связанные со смертными места, имеющие тесную связь с рассматриваемыми богами. Вполне логично предположить, что бог, приложивший руку к сотворению определённой части Вселенной, сохраняет влечение к ней и к смертным, обитающим рядом. Однако это порождает ещё одно заметное божественное противоречие: сказания богов о сотворении Вселенной разительно расходятся между собой! Большинство смертных справедливо приписывают это деяние вам, моя Госпожа, но многие драконы настаивают, что их собственные изначальные боги создали солнечную систему и всех её обитателей. Асмодей точно так же заявляет о своём статусе первого изначального божества наряду со своим убитым братом Ихисом. (Без сомнения, пропаганда, распространяемая его церковью — даже если бы она и не противоречила слову моей Госпожи.) Признаюсь, велик соблазн списать эти противоречия исключительно на то, что боги заблуждаются в своих верованиях. Однако это недостойно учёного. Хотя я уверена, что моя Госпожа обладает самым ясным и беспристрастным свидетельством событий, я обязана досконально изучить эти аномалии, дабы понять, откуда они берут начало. Мои предварительные изыскания по этой теме начались с луны Голариона — небесного тела, кое весьма кстати относится к наиболее запутанным географическим сущностям с богословской точки зрения. Многочисленные боги заявляют о своём домене над луной, причём большинство из них имеют крайне мало общего друг с другом. Я также столкнулась с любопытным явлением во время бесед с владыкой Кетэфисом и принцем Тсукийо: когда я говорила с владыкой Кетэфисом, луна была безупречно чиста, однако когда я навестила владыку Тсукийо, на луне красовался заметный и тёмный шрам.

В таком случае я задаюсь вопросом: не возникают ли эти противоречия оттого, что боги влияют на реальность самим своим присутствием, склоняя её к собственной истине? Если это так, то сии кажущиеся случайными географические разделы начинают обретать смысл, поскольку боги занимают такое положение, которое позволяет избежать разрыва смертной Вселенной на части.