Полубоги-мониторы

Упорядоченные эоны, существующие повсюду в мироздании; хаотичные протеи Водоворота; и в самом центре Великого Запределья — психопомпы Костяного Двора: хранители смертных душ и верные слуги моей многоуважаемой Госпожи. Все они — мониторы, категория потусторонних существ, которую смертные ученые объединяют в одну общую группу лишь из-за отсутствия у них склонности к святости или нечестивости (хотя не могу сказать, что одобряю подобный способ классификации).

Подобно тому, как смертные Вселенной почитают пантеоны богов, созданных по их собственному образу и подобию, существа, населяющие Великое Запределье, поклоняются своим собственным полубогам, и мониторы — не исключение. Первые арбитры эонов, владыки протеев и вершители психопомпов — не просто самые могущественные представители своих групп мониторов; каждый из них также воплощает свои уникальные ценности и занимает индивидуальное место в космосе как божественная сила, способная вдохновлять последователей и благословлять верующих чудесами и магическим могуществом. Хотя вам, несомненно, известны многие из каталогизированных мною здесь полубогов-мониторов, я настаиваю на том, что полная хроника должна содержать даже избыточные или кажущиеся ненужными сведения.

АТРОПОС

Атропос, известная среди вершителей психопомпов как Судья Судей и Последняя Сестра, — младшая (и, возможно, единственная) дочь Фаразмы, правящая Костяным Двором бок о бок со своей матерью в качестве предпоследнего вершителя смертных судеб. Психопомп предстает в виде крупной носои с мерцающей серебряной маской и длинным павлиньим хвостом, каждое перо которого несет живой глаз смертного: одно перо с одним глазом на каждую душу прошлого, настоящего и будущего, которой суждено предстать перед ее судом. Являясь в смертном обличье, Атропос принимает форму юной человеческой девочки, и нередко отдает предпочтение этому образу во время приемов при дворе своей матери.

Среди психопомпов ходят слухи, что Фаразма готовит Атропос себе в преемницы, и носои унаследует власть над Костяным Двором и роль верховного судьи смертных душ во времена за гранью конца времен, когда эта вселенная погибнет и возродится заново. Пока судный день не настал, Атропос покровительствует смертному сну вместо истинной смерти и заботится о душах тех, кто погиб в детском возрасте, оберегая их посмертие. Ей поклоняются некоторые носои, а среди ее смертных культистов встречаются прорицатели, а также люди, страдающие тревожным сном и хроническими недугами.

БАРЗАК

Являясь в облике гигантской перелетной птицы — чаще всего врановой, но иногда и певчей, — укутанной в мантии и несущей надгробный замок и огромный костяной ключ, Барзак Проходной — вершитель психопомпов, поддерживающий Мертвые Дороги, тайные обходные тропы между планами и миром смертных. Среди смертных его почитают как покровителя компасов, путешественников и бдений. На Барзака возложена обязанность переправлять души тех, кто погиб вдали от родного дома, следя за тем, чтобы они достигли своего истинного пристанища. К сожалению, Барзак странствует далеко и повсюду, поэтому редко уделяет внимание этой обязанности лично. Из-за этого последователи Барзака, как среди психопомпов, так и среди смертных, берут на себя заботу о потерянных душах — как в буквальном, так и в переносном смысле. Подобно своему покровителю, верующие Барзака часто ведут кочевой образ жизни, помогая всем, кого встречают на пути.

КЕЙАННАН

В каждом смертном сердце живет неприятие смерти, неукротимое желание бороться и жить, и именно из этого отчаянного порыва родился Кейаннан Пастырь. Вершитель поднялся из бурных вод Реки Душ, чтобы собирать и провожать души павших в загробную жизнь. Осколки Пастыря остаются в сердцах всех смертных, и за каждую душу, переведенную через реку, недостающая частица возвращается к Кейаннану, приближая его к целостности. Он испытывает отвращение, когда души выпадают из цикла, и всякий раз, когда космосу угрожают великие экзистенциальные опасности, вершитель заблудших душ встает на их пути, чтобы сдержать угрозу.

Кейаннан странствует по Реке Душ и сквозь Вселенную, используя свою связь с недостающими осколками, чтобы собирать свою паству и приводить сбившиеся с пути души на упокоение в Костяной Двор. Его смертный культ привлекает тех, кто ищет нечто утраченное или неуловимое — будь то охотники за головами, выслеживающие беглых преступников, или те, чья жизнь отмечена глубокой утратой собственного «я». Психопомпы верят, что в день, когда погибнет последний смертный и Кейаннан обретет былую целостность, Пастырь также примет свой последний покой, уйдя из этого мира вместе со смертностью.

ДАММАР

В Эпоху Сотворения, когда первая в истории душа была вырвана из Реки Душ и возвращена к жизни, зародился вершитель психопомпов жизни и воскрешения. Даммар Отвергнутый — это первая частица магии воскрешения, обреpanelшая плоть, вершитель психопомпов жизни и странствий назад из Костяного Двора; он следит за тем, чтобы смертные не совершали это путешествие слишком часто или слишком легко. Наряду с душами, возвращающимися из могилы, Даммар ведает медициной, врачевателями, предотвращающими гибель еще до ее наступления, алкоголем (в особенности, хотя и не исключительно, используемым во врачебных снадобьях), а также несокрушимой стойкостью тараканов и прочих насекомых, которые взирают на смерть и отвечают ей отказом.

Во Вселенной Даммару поклоняются азартные игроки, лекари, пивовары и виноделы, а также те редкие смертные, что бросили вызов законам смерти. Предания Костяного Двора гласят, что Отвергнутый даровал смертным похмелье, дабы они могли заглянуть за завесу жизни и смерти. Его излюбленный облик коренаст и андрогинен, лицо и тело сокрыты под слоями пышных шелков, и он обладает шестью насекомоподобными лапами; руки он материализует лишь по мере надобности, порой десятками одновременно.

ДРАМИНДИР

Вселенная в ее нынешнем виде держится на строгих границах — разделении реальности на оформленную материю вместо первозданного хаоса. Планы равным образом отделены друг от друга метафизическими рубежами, пронзаемыми лишь порталами и планарными разломами. Драминдир, Кожа Творения — первый арбитр, формирующий эти периметры; само его тело — это мембрана, удерживающая каждое растение, животное, минерал и измерение отдельно друг от друга. Пересечь границу планов — значит пройти по хребту Драминдира, а разорвать планарную ткань — значит пронзить бесконечные кольца Драминдира. Воистину, присутствие Мировой язвы на Голарионе более столетия оставалось открытой язвой на боку Драминдира, и ее запечатывание, возможно, побудило арбитра вновь обратить внимание на своих немногочисленных приверженцев на Голарионе.

Поскольку большинство смертных сохраняют физическую целостность просто фактом своего существования (за исключением крайне кровавой гибели), Драминдир в основном возлагает на смертных поддержание межпланарных рубежей. Вторжение одних планов на территорию других вне санкционированных порталов категорически пресекается, и в этой задаче Драминдиру помогают многие другие божества. Драминдир также не одобряет применение магии призыва для перенесения существ с иных планов; арбитр вряд ли станет выступать против единичного существа, связанного с заклинателем (вроде фамильяра или эйдолона), но решительно противится связывателям джиннов или призывателям дьяволов. Эта позиция находит куда меньший отклик среди жителей региона Внутреннего моря, хотя почитатели Драминдира столь редки, что этот вопрос никогда не перерастал в официальный политический конфликт.

Самые радикальные приспешники хаоса, такие как владыки протеев или некоторые исчадия, время от времени предпринимают попытки уничтожить Драминдира, чтобы ослабить его жесткий контроль над личностями и материей.

Хотя маловероятно, что гибель Драминдира приведет к полному распаду реальности в бурлящий хаос, такое событие наверняка носило бы апокалиптический характер. По этой причине у Драминдира нет недостатка в защитниках, ибо даже самые нечестивые дьяволы едва ли горят желанием раствориться в первородном бульоне.

ИЛЬ'СУРИШ

Напоминая более всего бурлящую, неуправляемую какофонию планарного потенциала, коей является сам Водоворот, Иль'Суриш Странник — это бесформенный, лишенный постоянного облика владыка протеев, властвующий над неисчислимыми бесконечностями нереализованных потенциалов и возможностей. Он превозносит неопределенное и нерешенное, замыслы, оставшиеся невоплощенными, отринутые силу и дисциплину, а также дикую, необузданную трансформацию. Странник идет вразрез с общепринятыми хаотическими учениями, отстаивающими крайности личной свободы и независимости: он учит своих последователей отказаться от жажды контроля и позволить хаосу, присущему мультивселенной, нести их вперед, словно листок по речному потоку.

Смертный культ Иль'Суриша привлекает художников, мучеников и магов превращения. Его жречество среди протеев Водоворота, известное как Бестелесный Выводок, обладает той же эфемерностью, что и их покровитель. Эти группы редко возводят постоянные храмы в честь Иль'Суриша, предпочитая совершать свои обряды и церемонии у речных порогов, у источников анархической планарной энергии и в любых местах, где Водоворот соприкасается с другим планом.

Последователи Странника обычно изображают бесформенного владыку протеев в виде кружащейся космической сферы. Хотя порой он предстает в виде скользящего протея из яркого лазурного света, чаще он предпочитает вселяться в тела демонов, дьяволов или архонтов, используя их как марионеток и вещая через них.

ИННА

Строительные кирпичики смертной Вселенной выкованы в недрах солнц; каждый элемент реальности зародился в пылающем горниле их ядер. Практически вся жизнь во Вселенной по-прежнему зависит от этих солнц: животные и растения питаются животворной энергией этих пылающих сфер. И все же эти дары оплачены медленной гибелью звезд — их длящимся эоны самосожжением, которое в итоге завершается взрывом сверхновой и коллапсом в черную дыру. Инна, Смерть Звезд — это яд, таящийся в сердце обреченных солнц, медленное убийство небесных тел, дающее жизнь всему остальному. Этот дар сопряжен с ценой: предсмертные судороги космических исполинов несут невидимую радиоактивную смерть тем, кто подойдет слишком близко.

Лишь немногие смертные обладают достаточным могуществом или знаниями, чтобы привлечь внимание Инны, и большинство из них погибает от радиации или взрывов. Последователи Инны склонны принимать эту цену, жертвуя своими телами ради знаний и силы. Силы созидания и разрушения, которыми повелевает Инна, не знают себе равных, и для тех редких умов, что способны постичь концепцию первого арбитра, эта сделка того стоит.

Инна необычайно отзывчив к молитвам для арбитра, однако это уравновешивается его радиоактивным присутствием, которое нередко убивает молящихся. Поэтому почитатели Инны почти сплошь ученые, поскольку большинство тех, чья повседневная жизнь зависит от солнца, могут найти себе куда более безопасных богов. Хотя Инна редко выдвигает требования или наказывает смертных, он порой посылает вестников: пугающе спокойных зверей с крошечными горящими звездами вместо глаз.

ЛИИСГЛАН

Все сущее, независимо от своей природы, подчиняется неотъемлемым правилам, определяющим его форму, структуру, реакцию на внешние воздействия и так далее. Лиисглан оберегает эти правила, удерживая их в дозволенных границах ради сохранения упорядоченной структуры бытия в целом. Если бы существо внезапно нарушило эти законы — перестав подвергаться воздействию гравитации или утратив способность взаимодействовать с твердыми предметами без постороннего вмешательства, — это могло бы привести к непоправимой катастрофе. Правила существуют не просто так, и Силы Внутри не терпят никого, кто пытается их преступить.

Магия может казаться чем-то, что противоречит точным законам реальности, но даже у магии есть свои руководящие правила. Первый арбитр уже учел существование магии в вопросах поддержания порядка. Магия, сколь бы могущественной она ни была, не вечна, и даже грандиозные изменения, кажущиеся бесконечными, рано или поздно придут к своему завершению. Поэтому временное обращение гравитации или краткий танец с бесплотностью при помощи заклинаний вполне допустимы. Лиисглан вмешивается лишь тогда, когда кто-то пытается завести магию или реальность за пределы дозволенного.

Лиисглан видит закономерности и последовательности во всем и стремится поддерживать их при любой возможности. Упорядоченный ход вещей тяготеет к естественным последовательностям. Наличие таких закономерностей служит примером того, что порядок остается незыблемым. Гармоничная музыка также полна структурных паттернов, что радует Лиисглана. Он часто благословляет каждого, кто поддерживает порядок, короткими приятными мелодиями в виде перезвона колокольчиков.

МОНАДА

Все эоны происходят из Монады, возвращаются в нее, связаны с ней и направляются ею. Первопричина Всего — не божество в традиционном понимании. Она существует как внутри, так и вне мультивселенной, и распространяет свое влияние на все сущее. Будучи в целом удовлетворенной тем, что мультивселенная идет своим чередом, Монада направляет своих эонов вмешиваться, когда события отклоняются от их непостижимого замысла. Смертные ученые часто олицетворяют Монаду как божество творения, бесконечности и истины. И все же мало кто поклоняется ей, а сама Монада уделяет ничтожно мало внимания смертным просителям. Вместо этого ученые изучают и наносят на карты действия эонов, стремясь разгадать конечную цель Монады или раскрыть вселенские истины, которые они могли бы использовать в собственных целях. Лишь редкие смертные способны овладеть аскетизмом, необходимым для установления связи с Монадой, обретая тайные знания и силы, сравнимые с возможностями других божественных заклинателей. Хотя Монада, по-видимому, более чем способна поддерживать неприкосновенность бытия, тот факт, что она отделила от себя частицы для создания первых арбитров, указывает на то, что Монада либо не способна делать это в одиночку, либо предпочитает сосредоточить свое внимание на иных материях.

МАТЬ-СТЕРВЯТНИЦА

Хотя обычно она предстает в виде слепой молодой женщины, в своем истинном облике Мать-Стервятница — Пожирательница Плоти — представляет собой огромное раздутое существо с четырьмя крыльями и двумя длинными шеями, увенчанными головами в масках и зияющими пастями. Мать-Стервятница воплощает дуалистический процесс распада. Она — свирепый хищник, чьи пиршества заливают землю кровью, олицетворяя смерть, неотделимую от гниения; но она же и заботливая мать, олицетворяющая новую жизнь, способную пустить корни в плодородной почве, оставшейся после разрушения. Многие испытывают к ней отвращение, ибо она выставляет напоказ всю неприглядность реальности, однако есть и те, кто способен разглядеть красоту, сокрытую в ее суровом прагматизме. Смертные почитатели Матери-Стервятницы, часто обитающие в пустынях и болотах, почитают ее как покровительницу поглощения, обновления и преображения. В этом последнем качестве она судит души тех, кто при жизни искал искупления, решая, было ли их покаяние достаточным, чтобы избежать нежелательного посмертия.

МРТЬЮ

У каждого умирающего есть последняя мысль, последнее слово, эмоция, заполнившая сердце, или чувство, застрявшее в горле. Для смертного воина по имени Мртью этими последними словами стали размышления об одном: о любви. Эта последняя мысль заинтриговала Госпожу Гробниц, ибо прежде она никогда не встречала ничего подобного. Она снизошла к павшему воину в загробном мире, и, научившись понимать его, она постигла страсти всех живущих.

Мртью стал Супругом Смерти, вершителем психопомпов, покровительствующим поэзии, травмам и войне. Он заботится о душах павших солдат, жертв убийств, тех, кто ушел из жизни в плену сильнейших чувств, и самоубийц. Когда душа слишком измучена для покоя, Мртью ощущает ее боль в собственном сердце в тот миг, когда она поднимается из могилы. Его царство, Сад Анима — мирное убежище при дворе Фаразмы, где пережившие мучительную смерть могут в безопасности размышлять и пытаться осознать свою судьбу.

Во Вселенной смертный культ Мртью состоит из воинов, влюбленных, наставников и родителей-одиночек, и практически все его приверженцы в той или иной степени слагают стихи. Храмы, посвященные Супругу Смерти, можно встретить на полях сражений, в крепостях, садах и лечебницах.

НАРРИСЕМИНЕК

Именуемый Бескоронным и Создателем Царей, Наррисеминек часто предстает в виде протея со шрамом вокруг макушки, словно оставленным пылающей короной. Его истинный облик, пусть и схожий, видят нечасто: переливчатый золотой протей с венцом из горящих очей, но с пустыми глазницами. Владыка протеев, покровительствующий возвышению, кекетарам и откровениям, редко общается с существами иной природы, но своим почитателям-протеям он дарует возвышенные преображения и откровения, способные полностью изменить мировоззрение существа. Почитатели Наррисеминека, как смертные, так и протеи, посвящают время предсказанию будущего и использованию магии для изменения своих тел — эту практику они распространяют и на любых других согласных существ, обратившихся к ним с просьбой. Их откровения принимают форму закономерностей, проступающих в случайных на первый взгляд событиях; последователи Наррисеминека отвергают астрологию и другие виды прорицания, основанные на предсказуемых циклах.

БЛЕДНЫЙ КОНЬ

Бледный Конь рыщет по берегам Реки Душ. Так продолжается эоны, хотя мало что неподвластно переменам, и история Бледного Коня — не исключение. Давным-давно, как гласят предания, даймон странствовал по путям между планами, пожирая души умерших до того, как они достигнут Госпожи Гробниц. Он являлся в виде безмолвного белого жеребца, и имя ему было Бледный Конь. Теперь же говорят о вершителе психопомпов, охраняющем смертные души во время их пути в загробную жизнь и выслеживающем всякого, кто посмеет воровать из Реки Душ. Имя ему — Бледный Конь, и служит он Серой Госпоже.

Бледный Конь — вершитель долга и бремени, но если некогда он был рабом собственных низменных прихотей, то ныне исполняет священный наказ Фаразмы, обязанный служить ей до тех пор, пока не спасет вдвое меньше душ, чем погубил в прошлой жизни. Он — Бич и Плуг, почитаемый охотниками за головами, слугами, изнуренными тружениками, искупившими вину даймонами, подобными ему самому, и теми, кто пал жертвой несправедливости. Гнев его легендарен, хотя многие психопомпы опасаются, что его месть обрушится на Костяной Двор, как только срок его наказания подойдет к концу.

ФЛЕГИЯ

Прежде чем стать вершителем психопомпов, Флегия была смертной. Будучи величайшей художницей своей эпохи, она отличалась тщеславием и гордыней, и когда высокомерие привело ее к богохульству, ее изгнали из церкви Шелин. Предав художницу анафеме, духовенство пыталось стереть ее имя из истории, но потерпело неудачу. Наследие Флегии не просто уцелело: имя и свершения художницы обрели бессмертие.

Когда Флегия предстала перед Фаразмой на суде, Госпожа Гробниц узрела смертную, готовую бросить вызов смерти, богам или самой мультивселенной, посмей те встать у нее на пути; женщину, бросившую вызов и переосмыслившую свой гендер при жизни, а затем и свою судьбу в смерти; ту, что ни за что не пошла бы на компромисс, являя миру самую искреннюю версию себя на века. Фаразма увидела во Флегии непреодолимую жажду быть понятой всеми смертными и возвела ее в сан вершителя своего двора.

Флегия стала покровительницей искусства, переживающего своего создателя, вызова смертности и молодых родителей — особенно тех, кто погибает во время родов. Она — Утешительница Атеистов, заботящаяся о душах неверующих смертных и хранящая давно забытые произведения искусства в Безымянной Лоджии, своем царстве в Костяном Дворе. В то время как Шелин ведает красотой, Флегия олицетворяет все то, что происходит между произведением искусства и зрителем, и работы, к созданию которых она побуждает смертных, зачастую мучительны и ужасающи.

САЛОК

Правитель планарного мегаполиса Край Шпиля в Костяном Дворе, вершитель психопомпов Салок гуманоиден, но его лицо лишено каких-либо черт, кроме оленьих рогов, а вокруг его тела непрерывно вращаются два золотых кольца, усыпанных глазами. Выступая защитником при дворе Фаразмы, Хранитель Бессмертных настаивает на том, что намерения человека должны приниматься во внимание наравне с последствиями его поступков при определении загробной участи души. Известно даже, что Салок воскрешал осужденные души, давая им второй шанс доказать свою правоту. Смертные почитают Салока как покровителя свободы воли, бронзы и образования. Его последователи — люди, стремящиеся совершенствовать себя или окружающих, включая как учеников, так и наставников. Одни стремятся вырваться на свободу из земных темниц, другие же желают изменить свой путь, дабы избежать кары в загробном мире.

ССИЛА'МЕШНИК

Ссила'мешник хранит ответы и свободу для всех, кто взывает к нему. Он — владыка протеев, ведающий судьбой, свободой и парадоксами, и хотя он видит пути всех возможных вариантов будущего, настоящее зачастую ускользает от него. Он существует как вихрь призрачных остаточных образов, раскинувшихся по бесконечным ветвям времени и выбора. Хотя Бесцветный Владыка знает все повороты и изгибы каждой жизни, взывающие к нему неизбежно отворачиваются от ответов, которые он дает. Всякий, кто обращается к Ссила'мешнику, неизменно сходит со своего пути.

Он — частый, хотя и незваный гость при дворе Фаразмы, где появляется, чтобы оспорить судьбу той души, чей суд вершится в этот момент. У Ссила'мешника нет собственного царства в Водовороте, хотя несколько его храмов разбросаны по всему плану. Самый крупный из них расположен в самом сердце Галисемни: переливчатая кристаллическая башня, где пузыри дикой магии и временная рябь расползаются, словно межпланарная гниль. Владыке Парадоксов поклоняются нефлимы-ганзи, протеи без хора и смертные, чья личность определяется скорее отчаянием, нежели объектом их отчаянных стремлений; эти последователи чтят его, проживая жизнь в вечных противоречиях и самосаботаже.

ТЕЛАСТМАР

Осознают ли это смертные или нет, но звезды, луны, системы и галактики Вселенной движутся в согласии с древними фундаментальными законами, запущенными на заре творения. Даже если магия способна сбить их с намеченного пути, само это движение направляется силой, вплетенной в ткань космоса. Теластмар, Космическая Дина — воплощение этих небесных орбит, удерживающее Вселенную в непрестанном движении. Поскольку вращение планет и лун управляет приливами, Теластмар также властвует над океанами, хотя, как ни странно, проявляет гораздо больший интерес к рыбам, населяющим эти воды. Приверженцы утверждают, что Теластмар — владыка и создатель всех рыб, направляющий их во время миграций по рекам и морям.

Как и большинство эонов, Теластмар больше озабочен законами природы, нежели жизнями смертных, однако будущие почитатели способны снискать его благосклонность. Те, кто изучает звезды и планеты, порой черпают божественное вдохновение в его искусных планетариях, ведь те же закономерности, что лежат в основе космоса, сходятся воедино, открывая проблески будущего или удачные повороты судьбы. Он также благоволит космическим путешественникам, и те немногие, кто вернулся на родные планеты, утверждают, что видели великого звездного кита-бога, плывущего бок о бок с их кораблем.

Большинство приверженцев Теластмара обитают в академических центрах, поскольку концепция первого арбитра слишком эзотерична, чтобы привлечь простых рыбаков и моряков. Его смертный культ обычно притягивает астрономов и путешественников, странствующих меж звезд. Те, кто чутко улавливает приливы, движение светил и миграции морских обитателей — например, кочевые семьи таотаке или мореплаватели Минаты, — порой видят Теластмара, хотя чаще принимают его за великого могучего духа. Известно также, что Теластмар изредка проливает свой свет на тех, кто сбился с пути в жизни по злой иронии судьбы — черта, крайне необычная для эона.

ТЭШАЛЛАС

Когда Вселенная была юна, Фаразма наблюдала за жизнями смертных, и когда их час пробил, она увидела, как любовь смертных к жизни побуждает их бросить вызов циклу и отвергнуть смерть. Фаразма возвысила аспида, превратив его в нового вершителя психопомпов, чей яд — возраст — потечет по жилам всех смертных, вымывая их воспоминания, страсти и жизненные силы, пока к исходу отмеренного срока они не окажутся готовы к объятиям смерти.

Тэшаллас — Первородный Яд, вершитель возраста, ядов и всех ядовитых созданий. Хотя многие проклинают его имя или сетуют на жестокость Фаразмы, наславшей его на мир, смерть — не единственный дар его яда. Его прикосновение позволяет смертным расти и взрослеть на протяжении жизни, обретая мудрость, приходящую лишь с опытом. Тэшаллас — покровитель травников и ядов, переработанных в лекарства, дарующие жизнь вместо гибели. Его смертное окружение привлекает знахарок, травников, алхимиков и наемных убийц, и эти почитатели часто ухаживают за небольшими садами, где выращивают различные ядовитые растения, необходимые для зельеварения и алхимии.

ВЕЙЛ

Когда души предстают перед судом при дворе Фаразмы, вершитель психопомпов Вейл выступает главным обвинителем Костяного Двора. Он судит смертных по их поступкам и тому влиянию, какое эти действия оказали на мир, не принимая во внимание их мысли, верования и даже намерения. Для Вейла смертный проявляет свою добродетель или порочность исключительно через совершенные дела и сделанный выбор; в смертной душе нет врожденного зерна чистоты или скверны, и никакие перемены не происходят в мультивселенной из сокровенных глубин сердца или разума.

Вейл возник, когда первая волна Реки Душ разбилась о берега Костяного Двора, неся на себе космическую тяжесть всех смертных культур и влияние, оказанное этими культурами на их сердца. Его называют Судом Предков, ибо он — вершитель последствий, суеверий и смертных традиций, собирающий и оберегающий знания о жизни во Вселенной. Он также заботится о душах тех смертных, чья вера была обращена к концепциям или философиям, не связанным с богами. Среди его почитателей — сказители и те, кто оплакивает тяжкую утрату; они возводят храмы или молятся вершителю в архивах, залах суда, у виселиц и перед домашними очагами.

ВАВАЛРАВ

Смертные во все времена нуждались в способах помнить и чтить своих предков, и именно из этой фундаментальной потребности вершитель психопомпов Вавалрав впервые вообразил шпили и колокольни Костяного Двора. Вавалрав — хранитель священных мест; холод его дыхания и неподвижность его присутствия ощущаются в каждом мавзолее, гробнице и на любом погосте Вселенной. Череп Шпиля не терпит, когда нарушается святость священного места или покой мертвых, и его символ используется смертными для защиты могил как от нечистых духов, так и от расхитителей гробниц.

Культ психопомпа привлекает смертных зодчих, смотрителей кладбищ, работников морга и каменщиков, а также многих гаргулий. Даже не поклоняясь вершителю могил напрямую, гаргульи, чьи насесты венчают соборы, храмы и склепы, воздают Вавалраву должное уважение как покровителю и защитнику священных мест, ставших для них домом.

Обитель Вавалрава, Стонущий Пик — величественный шпиль в самом центре Восьми Дворов Костяного Двора. В его стенах все души обретают мир и покой загробной жизни, и вершитель с особой заботой встречает и опекает тех духов, которым было нелегко принять свою судьбу и оставить смертную жизнь позади.

ВОНИМОС

Скорбь — могущественное чувство, испытываемое каждым смертным на протяжении жизни, и из боли тяжелой утраты, сокрушающей смертные сердца, родился вершитель психопомпов: Вонимос, Скорбная Буря. Он воплощает все то, что произрастает из скорбящего сердца — как дурное, так и благое. Он — депрессия, изоляция и отчаяние, но он же — последний рубеж обороны против тьмы, возрожденная стойкость и надежда. Прикосновение вершителя ощущается, когда чувства переполняют душу, накапливаясь до тех пор, пока их уже невозможно сдерживать, когда внутренние преграды рушатся и поток вырывается наружу. Он — раскат грома, ведущий смертных сквозь отчаяние и разжигающий внутреннее пламя, необходимое для последней отчаянной схватки перед лицом поражения. Он — вершитель катастроф, последних рубежей и самоубийств.

Вонимосу поклоняются смертные барды, наставники и крестоносцы, собирающиеся в заброшенных гробницах и возводящие огромные кромлехи над братскими могилами. В Костяном Дворе вершитель печется о душах тех, кто пал жертвой самоубийства, мученичества и катастроф, в то время как его культ дарует утешение и поддержку тем, кто остался во Вселенной.

ИДАДЖИСК

Владыка протеев, покровительствующий эволюции языка, забытым словам и сленгу, Идаджиск предстает в виде шестирукого протея с капюшоном кобры, окруженного облаком парящих звуков, символов, форм и мириадов других чувственных образов, бесконечно возникающих и исчезающих. При более близком рассмотрении оказывается, что его тело состоит из переплетающихся строк поэтических письмен протеев. Идаджиска также называют Матерью Языков, хотя, как и у всех протеев, его гендер меняется по его собственной воле. Последователи Идаджиска — странники, возрождающие мертвые языки из древних руин, ведущие летописи угасающих наречий гибнущих культур, а также открывающие или изобретающие новые слова. Все эти знания, добытые агентами Матери Языков, поступают в царство Идаджиска — Библиотеку Украденных Слов, где переписываются в книги или хранятся в магических сосудах наряду со свитками и фолиантами, которые смертные ученые давно считают утраченными.